Разработка под ключ
Бэкенд, фронтенд и интеграции от брифа до продакшена. Платформа ведёт задачи от тикета до проверенного merge request, инженеры принимают решения.
Берём проект целиком или закрываем конкретные роли и зоны ответственности: разработку, QA, нагрузочное тестирование, SRE, capacity-менеджмент. Быстро и предсказуемо, потому что годами строили собственную платформу разработки и знаем, как крупные системы устроены изнутри.
Мы не продаём искусственный интеллект. Мы делаем проекты. Наша платформа — двигатель, который годами собирался на живых системах: рутину берёт машина, решения принимают инженеры с опытом. Поэтому мы быстрее. И поэтому нам доверяют то, что нельзя сломать.
Нужна команда под ключ или не хватает одной роли? Мы встаём на это место и закрываем его быстрее штатного найма, потому что приходим со своей платформой, своими методиками и опытом.
Бэкенд, фронтенд и интеграции от брифа до продакшена. Платформа ведёт задачи от тикета до проверенного merge request, инженеры принимают решения.
Методика из требований, распределённая нагрузка, хаос и заглушки, отчёт с вердиктом и разбором причин. Сценарий из одной фразы собирает ИИ-инженер нагрузки.
Анализируем дампы от JVM до сети, находим узкие места до инцидента, следим за нефункциональными требованиями, а разбор инцидента доводим до первопричины.
Сравниваем резерв с реальным пиком по каждому сервису, находим простаивающие активы и переразмеренные сервисы. Сокращение подтверждаем нагрузочным прогоном.
Тесты из кода: досье операций, сценарии отказа, заглушки для недоступных систем, сравнение прогонов. Тестируем то, до чего изменение реально дошло.
Граф процессов всего ландшафта по исходникам: очереди, батчи, триггеры, межрепозиторные контракты. От COBOL и PL/SQL до Go и Vue.
Работа с ИИ без утечки персональных данных: PII-шлюз, песочницы, запреты на уровне действий и аудит каждого шага.
Kubernetes, Terraform, CI, балансировка L4/L7, наблюдаемость. Инфраструктура, которая держит нагрузку и не съедает бюджет.
Мы быстрее не за счёт переработок, а за счёт трёх вещей, которые долго копили. Именно они превращают недели в дни.
Агенты в изолированных песочницах, граф процессов, нагрузочная платформа, анализаторы дампов, PII-шлюз. Каждый модуль родился из реальной задачи и проверен на живых системах, а не на слайдах.
Многолетний опыт в крупных высоконагруженных системах: от COBOL, Pro*C и Oracle до Kubernetes и Kafka. Мы видим не отдельные файлы, а процессы, поэтому сразу понимаем, где можно трогать, а где нельзя.
Рутину берёт платформа: сборку сценариев, тесты, анализ, отчёты. Инженеры с опытом принимают решения и отвечают за результат, а каждый шаг подкреплён доказательствами.
На каждом этапе понятно, что сделано и чем это подтверждено. Необратимые решения принимают люди.
Цели, ограничения и роли, которые мы берём на себя.
Восстанавливаем карту процессов и ёмкости вашего ландшафта по исходникам и метрикам.
Что делаем, в каком порядке и как проверяем результат.
Платформа и инженеры: код, тесты, нагрузка, инфраструктура.
Ревью и доказательства. Необратимое — только после решения людей.
Документация, процессы, сопровождение. Система остаётся понятной и без нас.
Мы не продаём её как коробку. Мы делаем на ней ваши проекты, поэтому и справляемся быстрее. Вот что у неё внутри.
Команда и ИИ-агенты ведут задачу вместе: декомпозиция, код, тесты, ревью, merge request. Агенты делают работу, человек утверждает результат. Каждое действие агента выполняется в песочнице, проверяется правилами компании и записывается в журнал.
Задайте требования к производительности: RPS, допустимую долю ошибок, задержки и стадии нагрузки. Платформа сама превратит их в сценарий, поднимет генераторы, виртуализирует зависимости, проследит за прогоном и напишет отчёт с вердиктом и разбором причин.
Вместо дней ручной работы в JMeter достаточно одной фразы: какой сценарий, сколько RPS, какие требования к задержкам. Агент выбирает шаблон, читает API нужных библиотек, собирает сценарий, прогоняет его через линтер и предпроверки, запускает пробный прогон, читает результаты и исправляет ошибки, пока сценарий не станет рабочим.
Обычный инструмент видит файлы и вызовы функций. Мы видим, как система живёт на самом деле: кто пишет в очередь, кто её читает, какой ночной батч поднимет запись в таблице и где изменение в форме на сайте отзовётся в COBOL-модуле. Наш движок понимания кода восстанавливает эту картину по исходникам и отдаёт её людям и ИИ-агентам.
Поиск по тексту находит строки, синхронный call-graph показывает, кто кого вызывает. А вот то, что запись в таблицу-очередь будит обработчик в другом репозитории и на другом языке, не видно никому.
Инвентарь, циклы зависимостей, точки сочленения, метрики связности, ядро системы по PageRank, горячие точки (частота изменений × сложность), карта асинхронных каналов, модель данных и риски.
Обратная достижимость изменения через вызовы, таблицы, очереди и батчи. ИИ-агент получает компактный пакет контекста с исходными строками и списком неразрешённых связей вместо поиска по тысячам файлов.
Операционный контракт сервиса превращается в MCP-инструменты с реальными схемами входов из хендлеров. Для каждого параметра указано, откуда он берётся, а неразрешённые входы перечислены честно.
Глубокий индекс для Java/Kotlin/Groovy, Go, C/C++ и Pro*C, COBOL, C#, shell, SQL и PL/SQL, TypeScript, JavaScript, Vue и Python. Межрепозиторные контракты связывают фронтенд, бэкенд и базу данных.
Один проект — частный случай. Мы собираем картину всех систем сразу: где простаивают ресурсы и что можно сократить, где копятся риски, как процессы текут между командами и что на самом деле нужно тестировать после изменения.
По каждому сервису и каждому прогону сравниваем зарезервированное с реально используемым: пиковые CPU, RAM и диск, запас, рестарты. Ищем ресурсы, которые зарезервированы, но простаивают, и переразмеренные сервисы. На выходе — список активов, которые можно сократить, и нагрузочный прогон, который это подтверждает.
Thread- и heap-дампы Java и Go, JFR-записи, GC-логи и сетевые дампы pcap. Оцениваем риски, находим антипаттерны и строим причинно-следственную цепочку до корня проблемы. Спорные случаи разбирает «консилиум» нескольких моделей, а инженер может расспросить ИИ о любой находке.
По исходникам собираем досье каждой операции: какие входы, строки в базе, внешние вызовы и предусловия ей нужны. Из досье получаются тест-кейсы, включая сценарии отказа, и план заглушек для недоступных систем. Прогоны идут на живом стенде и сравниваются между собой: любой PASS, ставший чем-то другим, — это регрессия.
Многорепозиторный индекс, межрепозиторные контракты фронтенда, бэкенда и базы, асинхронные связи между системами. После изменения выбираем только те операции, до которых оно реально доходит, а не прогоняем всё подряд и не надеемся на удачу.
Шлюз персональных данных стоит между людьми и любой языковой моделью. Он находит ПДн и секреты, заменяет их короткими ссылками, отправляет модели обезличенный текст и возвращает настоящие значения в ответе. Модель не видит оригиналов, человек не видит ссылок. Теперь через него идёт каждый запрос нашей платформы агентной разработки.
Если шлюз недоступен, в модель не уходит ничего, а обходного пути нет. До первого текста платформа проверяет, что маскирование действительно включено.
DOCX с колонтитулами, сносками и рецензиями, все листы XLSX, PDF с текстовым слоем, тексты в UTF-8 и Windows-1251. Картинки проверяет локальная модель зрения.
Настоящие значения живут только в памяти шлюза в пределах сессии. Секреты уходят ссылками и возвращаются лишь в аргументы разрешённых инструментов, но никогда в текст.
Корпус для замера качества синтетический. 100% означает, что на заявленных форматах нет известных пропусков. Проверка на реальных данных идёт в пилотах.
Каждый модуль родился из реальной боли эксплуатации и нагрузочного тестирования, и каждый мы используем в проектах.
Заглушки HTTP, gRPC и Kafka автоматически поднимаются в Kubernetes перед тестом. Каталог заглушек общий для всех проектов, поды изолированы и не получают токенов сервисного аккаунта.
Агент хаос-инженерии на тестируемом хосте. По REST-команде создаёт управляемую нагрузку на CPU (по ядрам, до заданного процента), давление на память, дисковый I/O, сетевые задержки и потери. Отдельная проба проверяет, что ресурсы действительно заняты.
TCP, HTTP/1.1, HTTP/2 и gRPC. Пять алгоритмов, от P2C+EWMA до Maglev. Иерархический rate limiting с синхронизацией через gossip/CRDT, Blue-Green, Canary и Shadow-выкладки, защита от перегрузки (adaptive concurrency, CoDel, retry budget). Импортирует конфиги nginx и HAProxy.
Внешние ИИ-агенты управляют платформой нагрузки через MCP. Вместо сотен инструментов их всего два: спецификация API остаётся на сервере и не съедает контекст модели. Скрипты агента работают в песочнице без сети и файловой системы и проходят тот же RBAC, что и обычный HTTP.
Безопасность у нас — не раздел в презентации, а инварианты в коде. Восемь правил, которые наша платформа соблюдает всегда.
Команды агента выполняются в контейнере без сети и привилегий, с корневой ФС только для чтения и от пользователя без прав root. У каждого прогона свой git worktree. Раннер можно вынести на отдельный хост, и тогда у приложения нет доступа к Docker-сокету.
Финальное одобрение кода всегда за человеком. Запись во внешние системы агент только предлагает, а человек подтверждает каждую. Если ревью сомневается, вердикт NEED_HUMAN передаёт решение людям.
Запретные пути и команды, защищённые ветки и рубильник всех исходящих отправок срабатывают в момент действия. Проекты могут только ужесточать правила. Запись в закрытый путь откатывается, секреты по умолчанию не читаются.
Шлюз маскирования заменяет имена, телефоны, почту, номера документов и пароли до того, как текст попадёт в модель. Если шлюз недоступен, не отправляется ничего. Всё ставится в ваш контур, а анализ кода работает офлайн.
Содержимое тикетов, страниц и файлов передаётся модели с явной пометкой «это данные, а не инструкции». Личные настройки пользователя не могут выдать агенту никаких прав.
Роли и RBAC на уровне проектов. MCP-доступ выключен по умолчанию, запись — отдельный инструмент, который тоже нужно включить. Скрипты агентов работают в песочнице без сети и ФС и проходят те же проверки прав, что и люди.
Бюджеты токенов и времени останавливают прогон между стадиями. У ассистента ограничено число итераций на ход, у скриптов — число запросов и время. NFR-сторож замечает деградацию во время теста, сторожевой процесс с dead-man's switch следит за самой платформой.
Журнал фиксирует блокировки, подтверждения и переопределения с указанием причины. Каждый прогон привязан к версиям конфигурации, с которыми стартовал. Поставки содержат манифесты SHA-256 и машиночитаемый отчёт о квалификации, а каждая связь в графе кода — ссылку «файл:строка».
Зелёные тесты и удачное демо ничего не доказывают. Это правило записано в наших инженерных инструкциях, поэтому мы не объявляем продукт готовым на их основании. Платформа агентной разработки прошла квалификацию поставки 7 октября 2026 года, но коммерческую готовность, HA/SLA и публичный SaaS мы пока не заявляем. Сейчас идут пилоты. Когда заявим готовность, покажем доказательства.
«Фикстуры проходят, а продукт падает». Поэтому каждую возможность мы проверяем на реальном коде и живых системах, а результаты читаем глазами в обе стороны: что появилось и что пропало.
Анализ кода калибруется на больших полиглотных кодовых базах с многолетним легаси и на открытом корпусе репозиториев. Тесты платформ идут на собранном бинаре с настоящими Postgres, git и Docker.
Связи хранят неоднозначность и пределы анализа. Неразрешённое мы помечаем, каналы без пары показываем честно. Лучше сказать «не знаю», чем уверенно ошибиться.
Каждый дефект, проскочивший через гейты, становится экспонатом коллекции и новой проверкой. Окружение проверяет себя само: диагностика может заблокировать выкладку.
Работаем с любой OpenAI-совместимой моделью, от облачной до локальной. Код пишет одна модель, проверяет другая, а спорные вопросы решают совет моделей и человек.
Расскажите, какой проект нужно сделать или какую зону ответственности закрыть. Мы покажем, как это будет выглядеть с нашей платформой и командой. Каждая большая система начинается с зачина.